ОАО «Манотомь» — один старейших и крупнейших заводов Томска, преодолевший и лихие 90-е, и кризис 2008 года. Однако в конце 2014 года на экономику страны обрушилась новая волна испытаний: падение цен на нефть, девальвация рубля.

О перспективах производящего манометры завода в текущих политико-экономических условиях агентству «Интерфакс-Сибирь» рассказал генеральный директор предприятия Александр Гетц.

— Александр Юрьевич, наблюдаете ли вы на производстве кризис, о котором сейчас говорят многие предприниматели?

— Кризиса на производстве я не вижу. А вот кризис в стране и банковский кризис мы ощущаем, это точно. Сейчас банки не только увеличили в одностороннем порядке платежи по уже выданным кредитам, но и прекратили выдачу кредитов на дальнейшее развитие вообще.

— Как вы среагировали на эту ситуацию?

— Прежде всего, мы закрыли практически все проекты в рамках инвестпрограммы. Первый из этих проектов — одна из наших разработок, предназначенных для МЧС, сигнальное устройство для тех, кто находится на больших глубинах или на больших высотах, где требуется запас кислорода. Это устройство сигнализировало работнику, что у него заканчивается кислород, и подавало сигнал на пульт центрального управления о местоположении человека. Мы неоднократно демонстрировали эту разработку руководству МЧС, получали очень высокую оценку своего труда, однако идея почему-то не получила развития.

Еще один проект — с АО «Кампо» (машиностроительный завод в Московской области), мы планировали поставлять компании пожарные датчики. Сейчас фирма покупает датчики у немецкого производителя — Wika — по 2 доллара за штуку. Мы были готовы поставлять за 1,2 доллара, прошли все необходимые испытания, но в связи с тем, что разработка продукции с учетом пожеланий заказчика велась за наши собственные средства, на данный момент я не вижу возможности выделять деньги на этот проект.

Также на протяжении довольно долгого времени мы рассматривали возможность совместного производства и вели на эту тему переговоры с различными организациями. К примеру, была идея наладить в одном из корпусов «Манотоми» выпуск транспортерной ленты для шахтеров. Только в Польше выпускают такую ленту, у нас в стране такая продукция не производится. На июль этого года мы наметили подписание контракта с поляками, но затем ужесточились политико-экономические условия, и от этой идеи пришлось отказаться.

— А как продвигается сотрудничество с японской Azbil Corporation в части совместного производства манометров?

— Сотрудничество с Azbil Corporation планировалось развивать по программе импортозамещения, но так как ни ОАО «Газпром», ни «Газпромнефть» (с которыми у нас подписаны «дорожные карты» по программе импортозамещения) не заинтересовались данным проектом, работа в данном направлении нами приостановлена.

— «Манотомь» вошла во все «дорожные карты», подписанные Томской областью с такими корпорациями как «Газпром», «Газпромнефть», «Интер РАО». Были ли какие-либо заказы с их стороны на поставку вашей продукции?

— Был заказ со стороны «Газпрома» на поставку мобильных компьютерных поверочных комплексов с программным обеспечением АРМ для «Газпром энерго», однако этот заказ был получен не в рамках программы импортозамещения компании. В 2014 году «Газпром» приобрел у нас 6 комплектов этого оборудования, в 2015 году планируется поставка еще 3-х комплектов. В целом в 2014 году объем поставок продукции для «Газпрома» (с учетом не только проверочных комплексов, но и различных манометров) составил 55,8 млн рублей, прогноз поставок на 2015 год — 62 млн рублей.

Также в рамках программы импортозамещения «Газпрома» мы получили положительные отзывы на некоторые наши разработки. К примеру, мы смогли увеличить температурный диапазон использования наших коррозионностойких гидрозаполненных манометров до -65С, что обеспечило надежность работы в условиях Крайнего Севера. С января 2015 года изделия проходят опытно-промышленные испытания в ООО «Газпром трансгаз Томск», также произведена поставка на нефтеперерабатывающие предприятия «Газпрома».

Но в целом заинтересованности со стороны корпораций я не увидел. Они, как правило, закупают оборудование в больших масштабах, и для того чтобы войти в программу импортозамещения, российскому предприятию необходимо сформировать соответствующее по цене и объемам предложение. В наших «копейках» корпорации не заинтересованы.

— На проходной завода висит сразу несколько объявлений о вакансиях. Испытывает ли сейчас предприятие кадровый голод?

— Если бы мы выполняли показатели бизнес-плана по количеству приборов и выручки, то у нас средняя зарплата в этом году составила бы 33 тыс. рублей. К сожалению, мы не смогли набрать необходимое количество заказов. Соответственно, выручка уменьшилась, при этом резко возросли затраты, поэтому у нас зарплата осталась на уровне прошлого года — 25 тыс. рублей. Людей это не устраивает, они начинают искать лучшие места… и находят.

— Как вы в целом оцениваете финансовое положение завода?

— В прошлом году у «Манотомь» была прибыль, так как мы продали часть непрофильного имущества. В этом году реализовать непрофильные активы у нас не получилось, просто не нашлось покупателей. Параллельно с этим банк в одностороннем порядке поднял ставку по кредиту до 20%, из-за чего наши затраты выросли сразу на 8% — в денежном эквиваленте потеря за полугодие составила больше 2 млн рублей. Одновременно с этим на плечи завода легло новое бремя — экологические платежи. В связи с введением нового законодательства по выбросам в окружающую среду «Манотомь» была оштрафована за выбросы в воду на 4,5 млн рублей. И хотя в 2015 году действие этого закона заморозили, 1,7 млн рублей нам уже пришлось выплатить. Все эти факторы накладываются друг на друга, и чем-то приходится поступаться. Оборотных средств нам по-прежнему не хватает.

— Предпринимает ли власть какие-то меры, чтобы поддержать местные предприятия на плаву?

— Что мы видим на деле? Вчера ко мне пришла прокуратура, сегодня меня вызывают к генералу и обвиняют в легализации налоговой базы. Но как я могу укрывать налоги, если на предприятии регулярно проходят проверки контролирующих органов? И кроме задолженностей по налогам, по которым мы периодически отчитываемся, до сих пор ничего нелегального не нашли — потому что ничего незаконного у нас и нет. Тем не менее, это не защищает от все новых и новых штрафов. Помимо тех долгов, что уже имеются, появляются штрафы за неуплаты. Все это растет, как снежный ком, поэтому у меня только одна просьба: не надо выделять нам никаких субсидий, не надо оказывать господдержки. Вы просто нас не трогайте. Ведь замечаний нет только к тем, кто не работает. При желании всегда можно найти, за что зацепиться.

— Приходилось ли вам сталкиваться с попытками рейдерского захвата?

— Скажем так, я знаю все существующие схемы и технологии и могу отметить, что около пяти лет назад базовая схема захвата предприятия поменялась. Если раньше рейдерские атаки велись напрямую — с помощью оружия или скупки акций у акционеров, то сейчас рейдеры перекупают дебиторские и кредиторские задолженности. Поэтому у меня работает служба безопасности, которая подобные сделки отслеживает и предупреждает риски.

— В регионе существует Межотраслевое производственное объединение работодателей Томской области (МПО), объединяющее самые крупные предприятия региона. Насколько эта организация эффективна как инструмент взаимопомощи?

— Ежемесячно у нас проводятся совещания, на них мы приглашаем представителей городской и региональной власти. Какие-то темы на этих совещаниях озвучиваются, но не более того.

Когда-то была попытка наладить взаимодействие в рамках МПО следующим образом: допустим, у меня на производстве сломался двигатель. Тогда я иду и покупаю новый на каком-то из томских заводов — разумеется, по сходной цене. Именно так мы в свое время поддержали томскую карандашную фабрику (единственная карандашная фабрика в России — ИФ). Шесть руководителей томских предприятий заказали на фабрике очень много канцелярии. Зачем мы кому-то со стороны будем отдавать деньги, когда можем поддержать своего, местного производителя? Но история с карандашной фабрикой закончилась, и все снова разошлись по своим углам. И по сей день мы в большинстве своем находимся только в своем пространстве.

— А вы пробовали озвучить эту идею о взаимопомощи предприятий в масштабах всего Томска?

— Зачем озвучивать? У нас ведь уже получалось в прошлом реализовывать подобные идеи. Взять, к примеру, проект Made in Tomsk, когда представители власти и бизнеса Томска решили активно продвигать товары, услуги и технологии под торговой маркой «Made in Tomsk». Были разработаны четкие параметры, по которым производителям присваивался знак качества, для обсуждений собирались отдельные комиссии, на которых отсеивались «теневики» и сомнительные конторы. Была проведена грамотная пиар-кампания для презентации томских производителей. И тогда Томск зазвучал на уровне Сибири и всей страны, был очень большой интерес со стороны предприятий! Однако сейчас этот проект закрыт.

— И в заключение — какой курс «Манотомь» берет на 2016 год с учетом сложившихся экономических реалий?

— Поскольку сейчас нам не нужно больших производственных объемов, будет оптимизация численности сотрудников завода. Но оптимизация произойдет после пересмотра заказов на следующий год: какие будут объемы, какая номенклатура, далее технические службы рассмотрят изменения технологического процесса. Только после этого произойдет высвобождение численности. Часть сотрудников, скорее всего, будем перемещать посредством изменения структуры предприятия. Могу сказать, что в данный момент на предприятии работают 550 человек.

Далее — наша территория осталась еще с советских времен, когда завод выпускал до 20 тыс. манометров в сутки. Но на сегодняшний день мы выпускаем до 1,6 тыс. приборов в сутки. Конечно, при таких условиях нам не нужны такие обширные территории. Поэтому мы высвобождаем площади завода, чтобы сдавать их в аренду либо (в самом крайнем случае) продавать. Причем я подчеркну, что всерьез варианты с продажей наших корпусов и земельных участков я не рассматриваю. Я томич. Я родился здесь, вырос. И я заинтересован только в сохранении и развитии этого города и этого производства.